Интервью с Джоном Боллинджером

ТОП-2 лучших брокера бинарных опционов в 2020 году:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    № 1 в рейтинге! Гарантия честности, высокий доход! Хороший выбор для начинающих. Бонус за регистрацию счета!

  • ФИНМАКС
    ФИНМАКС

    Разнообразные торговые инструменты для опытных трейдеров!

Интервью с Джоном Боллинджером

Александр Бородихин поговорил с Джоном Беллом, который полтора года проработал продакт-дизайнером в отделе доверия и безопасности Twitter. В августе Белл по инициативе Института «Стрелка» приехал в Москву и рассказал студентам о том, как правильно реагировать на различные виды троллинга в соцсети.

Расскажите, что вы делаете в Twitter и зачем приехали в Москву.

— Прямо сейчас я уже не работаю в составе abuse-команды Twitter, но проработал в ней примерно полтора года. Сейчас работаю над тем, чтобы Twitter загружался как можно лучше в различных странах мира — в том числе, в странах с дорогим, медленным или нестабильным интернетом.

Когда я работал в abuse-команде (официально — команда по вопросам безопасности и нарушений), мы занимались всем — от буллинга и троллинга до вопросов нарушения privacy. Меня пригласила сюда «Стрелка», поскольку их исследования о будущем резонируют с тем, какие вопросы интересуют Twitter: как люди общаются и — что еще важнее — как не соглашаются друг с другом, какие формы будет принимать сопротивление в будущем (от борьбы с правительственной цензурой до случаев, когда люди подло поступают по отношению к бывшим партнерам — и все случаи в пределах этого спектра).

Начнем с частного. Что такое троллинг по версии Twitter? Как его можно категоризировать?

— Сначала хочу отметить, что не могу представлять официальную точку зрения Twitter — можно опросить сотню сотрудников и получить сотню разных ответов. Раньше троллинг был достаточно однозначным явлением: заходишь на форум болельщиков «Барселоны» и пишешь, что «Реал Мадрид» лучше, а потом наблюдаешь за баталиями и смеешься. Это была такая разновидность пранка, когда ты сознательно подбиваешь людей на споры.

Теперь это слово стало практически бессмысленным — мы, конечно, будем его и дальше использовать в качестве этакого зонтичного термина, но сегодня троллинг в первоначальном смысле слова представляет лишь ничтожную часть явления. В современном смысле троллингом занимаются и спонсируемые на государственном уровне армии ботов, и парни, которые издеваются над бывшими. Теперь это слово фактически значит «говорить что-то гадкое» или даже «говорить что-то, что мне не нравится».

Как компании, управляющие крупными социальными сетями, должны определять троллинг, чтобы не нарушить права на свободу слова и допустимое высказывание критической позиции?

Рейтинг надежных брокеров бинарных опционов с русским языком:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    № 1 в рейтинге! Гарантия честности, высокий доход! Хороший выбор для начинающих. Бонус за регистрацию счета!

  • ФИНМАКС
    ФИНМАКС

    Разнообразные торговые инструменты для опытных трейдеров!

— Это сложная проблема, у которой нет красивого и легкого решения. Начнем с простого: если решить, что свобода слова абсолютно превыше всего, то в соцсетях будут, скажем, детская порнография и терроризм — где-то так или иначе приходится проводить линию. Вред детской порнографии или открытых призывов к терроризму проговорить достаточно просто, но затем сразу попадаешь в серую зону, в которой каждой компании приходится проводить свои границы. Я читал интервью с людьми, стоявшими у истоков YouTube, когда у пользовательских видео было всего два запрета: нельзя показывать убийства и нельзя показывать секс. Все просто! Но пользователи сервиса загружали столько видео, которые не попадали ни в одну из этих категорий, что пришлось кодифицировать дальше. «Если есть такое, плюс такое, минус такое, получается. » — получается длинное уравнение, но довольно скоро они поняли, что уравнениями проблему не решить.

Знаете знаменитую американскую историю про судью Верховного суда, который так описал различие между эротикой и порнографией: «Узнаю, когда вижу»? Нельзя подходить к этому с мерилом вроде «один сосок — пойдет, два соска — уже слишком». Не может быть каких-то математически четких критериев.

В Twitter есть вещи, о которых мы говорим публично, и есть внутренние гайдлайны. Компании всегда действуют так: мы декларируем, что красная линия проходит вот тут, но приходится оставлять за собой право принимать сложные решения в случаях, когда технически никаких нарушений нет.

А как тогда дать пользователям понять, что разрешено, а что нет? Пользователь может этого не знать или не понимать.

— Это огромная проблема — не только в Twitter, но вообще везде. Понимаете, если объяснить хакеру, как работают механизмы защиты, он сразу поймет, как их обойти. Со временем мы осознали, что то же правило действует в случае с abuse. Лично я как сотрудник Twitter видел детальные гайдлайны, но мы понимаем, что если эти же правила увидят какие-нибудь преступники, они поймут границы серой зоны, в которую нужно бить сильнее. Получается противоречие: конечно, нужно объяснить пользователю, что можно делать, а что нельзя — и это же самое объяснение поставит под угрозу его безопасность. Отсюда возникают неидеальные решения — мы всегда думаем, что есть какое-то Решение, но существует ли оно вообще?

Сотрудничают ли ITкомпании по этой проблеме? Вырабатываются ли общие принципы и методы? Общественная дискуссия на эту тему фактически не ведется — обсуждаются в основном конкретные случаи блокировок известных аккаунтов или подобные скандалы. В итоге у каждой компании собственный свод правил и красных линий, о которых пользователю практически ничего не сообщается.

— Точно так же со странами: например, в Таиланде нельзя критиковать короля, в мусульманских странах запрещено изображать пророка Мухаммеда и так далее. По поводу сотрудничества между компаниями: я проработал в abuseкоманде полтора года, а проблема стоит перед обществом последние 20 лет. При этом раньше такие проблемы обсуждались в первую очередь в неформальной обстановке: приходишь к кому-нибудь на вечеринку в Калифорнии, а там знакомый из Facebook, или вот знакомый из Google, вот и обсудили. За последние пять лет этот процесс стал гораздо более формальным: у Twitter есть Совет по доверию и безопасности, в который входят люди из разнообразных организаций, занимающихся различными формами abuse — целая ООН из людей, которые занимаются проявлениями таких проблем. И теперь, когда Twitter собирается что-то сделать, у них спрашивают, не может ли та или иная функция навредить. Это, конечно, замедляет работу инженера и дизайнера, потому что нужно учитывать большое число мнений, но процесс обсуждения стал качественно иным.

Взять, к примеру, детскую порнографию. Не знаю, публичные ли это вещи. вот и выясним. Поиск детской порнографии сегодня превратился в механический процесс — он всегда таковым был, но сильно улучшился за последнее время. Я слышал, что этими алгоритмами поделились со всеми IT-компаниями: «Слушайте, у нас тут есть отличный алгоритм по распознаванию детской порнографии! Нужен кому?». И все такие: «Да!». Такие вещи случаются все чаще.

Хотелось бы обсудить ситуацию в Google в связи с увольнением инженера Джеймса Дэмора, опубликовавшего спорный манифест о трудностях женщин с техническими дисциплинами. Простой вопрос: как бы эту проблему решали в Twitter? Что бы произошло, если бы сотрудник компании распространил такой манифест?

— Я думаю, в Силиконовой долине и в IT в целом проблема существует. Есть вещи формально верные, но зачем об этом говорить? Есть вещи, которые кажутся научно обоснованными, но использованы они некорректно. Есть вещи, в которые кажутся правильными, но на самом деле — ничего подобного. Кто бы ни решил заняться столь сложной проблемой, как отношения между двумя государствами, военный конфликт, сексизм, расизм и так далее — этот человек может сознательно подбирать научные доводы в поддержку абсолютно любых своих тезисов. В 1990-х такое было — тогда вышла знаменитая книга The Bell Curve. Ее научное обоснование было категорически опровергнуто — не каким-нибудь кружком обидевшихся либералов, просто она оказалась фактически ошибочной.

Мы живем в мире, где каждый может подобрать научные исследования в качестве доказательства своей позиции. Поэтому проблема не в том, что случилось или не случилось бы в Twitter, надо брать шире: в масштабах всего мира никогда прежде не было так просто водить людей за нос ненаучными и дикими идеями любого сорта. «Прививки вызывают аутизм», например — единственная работа, на которую опиралась эта идея, была последовательно опровергнута (в 2020 году авторитетный медицинский журнал Lancet отозвал опубликованную 12 лет назад статью британского исследователя Эндрю Уэйкфилда о связи между аутизмом и тривакциной против кори, паротита и краснухи MMR; после этого его лишили права заниматься медицинской деятельностью — МЗ). Но родители детей с аутизмом открывают поисковик, кликают на статьи в духе «власти скрывают» и находят в них ответы. Поэтому суть проблемы не в том, как Google отреагировала или Twitter отреагировал бы на публикацию манифеста, а в существовании дезинформации, для которой всегда было достаточно места. Но сейчас, по-моему, этого больше, чем когда-либо.

Еще один момент по этой теме. Сначала проблема была сугубо внутренней, но потом манифест был опубликован в интернете и стал публичным, из-за чего и началось широкое обсуждение. Как вы считаете, есть ли у компаний возможность решать такие проблемы без широкой огласки, и должны они ли так поступать?

— Все всегда утекает наружу. Говорят, ложь облетит полмира, пока правда успеет надеть штаны — ложь и ненависть распространяются молниеносно. То, что написал этот человек, было фактически некорректно. Есть многочисленные исследования, которые подтверждают: когда мужчинам дают какой-нибудь «тест на эмпатию», они выполняют его на 20% хуже женщин (не уверен, что привожу точную цифру, но расклад примерно таков); если в названии теста не упоминать эмпатию, в мужском мозгу не срабатывает триггер «я мужик, я не должен быть сентиментальным и проявлять эмпатию, это для женщин» — и результаты мужчин и женщин уравниваются. Это социальный конструкт. Если говорить девочке, что перед ней задания по программированию или по математике, она будет считать их «мужскими», хотя сами задания, по последним данным, женщины выполняют даже лучше мужчин.

Хорошо, что эту проблему обсуждают, но важно отметить еще вот что. Вот я сейчас сижу и спокойно рассказываю вам, что думаю. А когда этот инженер говорит всем: «Эй, я тут вычитал кое-что, и у меня есть важное мнение» и тут же подвергается нападкам со всего мира — это его радикализирует. Он уже не сможет оправиться от такого. Он будет думать, что просто написал политически некорректный манифест, и найдет людей, которые станут ему подпевать.

Примерно такая же логика работает с террористами: если у парня в какой-то стране погибла семья при ракетном ударе, наверное, он уже не сможет полюбить Америку. Никогда. Он уже не сможет это переосмыслить. Когда одна страна открыто осуждает другую, когда бомба убивает твою семью или когда инженер пытается порассуждать на тему сексизма, ошибается в деталях и его за это просто уничтожают, происходит радикализация. И это экзистенциальная угроза для всего человечества — если мы будем делиться на группы и воспринимать только ту информацию, которую хотим, я не представляю, как можно решать сложные проблемы.

Знаете, есть смешная картинка. Сидит человек и думает: «Пора докопаться до истины в интернете». Открывает самую первую ссылку в поисковике и радуется: «Джекпот!». Из этого пузыря сложно выбраться, потому что интернет позволяет фолловить и получать мнения только от тех людей, которые тебе нравятся.

К вопросу о превращении локальных проблем в международные. Недавно была громкая дискуссия по поводу отзыва домена у ультраправого сайта Daily Stormer. Им отказали в размещении Google и GoDaddy, и тогда они переехали в Россию в надежде получить поддержку здесь. Не вышло — здесь их тоже достаточно скоро лишили регистрации. Действительно ли ITкомпании и общество в целом должны привлекать дополнительное внимание к таким явлениям блокировками и запретами?

— Они получают дополнительную известность, но невозможность открыть сайт все-таки делает их менее заметными. Недавно основатель сервиса Cloudflare Мэтью Принс опубликовал в блоге компании пост о запрете Daily Stormer, в котором подчеркнул нежелание ввязываться в политические дискуссии и готовность предоставить площадку для абсолютно любых разрешенных законом высказываний. Все понимают, что удалять контент по политическим соображениям — классическая скользкая дорожка, и дальше последует «у нас не будет протрамповского контента, потому что нам не нравится Трамп». И он пишет: «Мы старались придерживаться принципа свободы слова, у нас есть четкая позиция, и мы понимаем опасность ситуации, но мы решили сделать единичное исключение». Он понимает, что все похоже на пресловутую «скользкую дорожку», понимает, что его компании будут меньше доверять. Один из сотрудников задал полусерьезный вопрос: «Это будет тот день, когда умрет интернет?». Угроза цензуры, страх перед которой разделяют многие из нас, ощущалась как вполне реальная.

Секрет успеха:  Как правильно торговать бинарными опционами на криптовалюты

Интервью с Джоном Ситилидесом: «Будет ли Huawei 5G доминировать во всём мире?»

Читайте также:

Компания Huawei заключила более 60 контрактов на 5G в странах мира, многие из которых являются союзниками США, несмотря на предупреждения американцев о проблемах кибербезопасности.

Джон Ситилидес: У Китая, вероятно, самая эффективная лоббистская деятельность в Брюсселе, чем где-либо ещё в мире.

Симона Гао: У самих Соединённых Штатах нет технологии 5G. Как вы думаете, это станет большой проблемой для США?

Джон Ситилидес: С точки зрения планирования, это ставит нас в очень опасную ситуацию в будущем.

Симона Гао: Крупные американские технические гиганты редко говорят об опасности технологических амбиций компартии Китая. У них есть своя программа?

Джон Ситилидес: Когда руководители технологических компаний говорят так, как будто они полностью отделены от политической и социальной реальности, это очень беспокоит.

Симона Гао: Как вы думаете, их мотивация идеологическая или она ориентирована на прибыль? Или это комбинация обоих?

Джон Ситилидес: Я думаю, что в основном ориентирована на прибыль.

Симона Гао: Наш разговор с Джоном Ситилидесом, геополитическим стратегом в Trilogy Advisors, проходит в разгар войны за развертывание 5G между Китаем и США.

Часть 1. Глобальное развёртывание Huawei 5G

Huawei, крупнейшая телекоммуникационная компания в мире, в настоящее время заключила более 60 коммерческих контрактов на 5G за пределами Китая и готова заключить гораздо больше.

Несмотря на продолжающиеся попытки США лоббировать своих союзников, чтобы они не вели дела с Huawei, многие страны с тех пор углубили свои отношения с китайским телекоммуникационным гигантом. В прошлом месяце Германия объявила, что не исключит участия любого поставщика в развертывании 5G. Таиланд и Филиппины отмахнулись от предупреждений о кибербезопасности и решили сотрудничать с Huawei. Многие другие страны, включая Соединённое Королевство, ещё не приняли окончательного решения.

Симона Гао: У США есть проблемы с тем, чтобы убедить своих союзников в Европе и Юго-Восточной Азии. И Huawei только что выпустила 5G в Юго-Восточной Азии. Так как вы думаете, что делать дальше?

Джон Ситилидес: Ну, я думаю, что мы должны посмотреть на эту ситуацию либо на региональном уровне, либо на основе рынка. Совершенно ясно, что в некоторых странах АСЕАН существует серьёзная обеспокоенность ростом Китая и его способами, которые могут быть агрессивными, если не откровенно враждебными. И мы поговорим об этом, когда будем говорить о Южно-Китайском море (США выступают против роста военной активности Китая в Южно-Китайском море). Я имею в виду, что Huawei может предоставлять превосходные продукты и услуги в области аппаратного и программного обеспечения 5G по очень конкурентоспособным ценам. Так что это играет очень важную роль. И то, что эти страны, являющиеся соседями Китая, должны сбалансировать свои законные интересы безопасности и свои отношения с Соединёнными Штатами, ставит их в очень деликатную ситуацию. Поэтому я думаю, что многое из этой географической и откровенно геополитической реальности сказывается на официальных лицах, принимающих политические решения, во многих странах АСЕАН.

Хотя очевидно, что Япония и даже Тайвань не собираются входить в сеть Huawei. Я думаю, что в Европе другая ситуация, очень глубокие политические и экономические отношения между США и рядом европейских стран. Но у Китая, вероятно, самая эффективная лоббистская позиция в Брюсселе, чем где-либо ещё в мире. Они развернули тысячи деловых людей и обычных граждан, которые работают в Брюсселе, чтобы иметь возможность лоббировать бюрократию Европейского Союза, бюрократов, граждан из разных стран ЕС в попытке вывести Huawei на европейские рынки, а также инициативу «Одна дорога, один путь». И поэтому я думаю, что европейские страны, особенно их лидеры бизнеса, принимают чисто деловые, экономические и финансовые решения, а не из соображений национальной безопасности, как мы хотели бы.

Симона Гао: Хорошо, значит, они говорят, я имею в виду тех лоббистов в Европе, что Huawei не является большой угрозой национальной безопасности, и её продукты дешёвые?

Джон Ситилидес: Во-первых, это экономическая конкуренция. Я имею в виду, что, благодаря высокому технологическому уровню Huawei, а также откровенному хищению интеллектуальной собственности на протяжении многих лет, десятилетий: Cisco, Motorola и ряд других компаний способны предоставить превосходное оборудование и программные услуги. И неважно, из-за того, что государственные банки предоставляют финансовую поддержку Huawei или другими способами, они могут снизить цены по сравнению с конкурентами, такими как Nokia и Ericsson. По иронии судьбы, эти две крупные европейские компании не могут выйти на европейские рынки так же эффективно, как Huawei. К тому же, есть политические соображения, и опять, китайцы организовали чрезвычайно эффективную лоббистскую операцию в Брюсселе не только по таким вопросам, как Huawei, но и по «Одна дорога, один путь», вовлечению портов и ряду других вопросов, которые очень выгодны для финансового и экономического проникновения Китая в Европейский союз.

Симона Гао: Таким образом, перспектива выглядит не очень хорошо для вас.

Джон Ситилидес: Ну, это будет очень сложно. Великобритания, например, собирается отложить своё решение по Huawei 5G до окончания предстоящих выборов. И я думаю, что мы смогли переместить иглу в правильном направлении в Лондоне, но похоже, что большинство европейских стран, я думаю, несколько десятков, уже подписали коммерческие контракты с Huawei. И поэтому они отказываются от очень и очень высокотехнологичного, превосходного качества и цены Nokia и Ericsson. И я не могу не думать, что в этом есть и политический аспект.

Симона Гао: Польша не собирается сотрудничать с Huawei. Это единственная страна в Европе, которая делает это?

Джон Ситилидес: В Европе есть несколько десятков стран, которые сейчас входят в коммерческую контрактную сеть Huawei 5G. Так что Европа уже прошла переломный момент.

Но Польша также является страной, выдающейся с точки зрения не только своих отношений с Соединёнными Штатами, но у неё очень уязвимая ситуация с безопасностью, учитывая её отношения с Россией, а также желание укрепить партнёрство с США и помочь в защите этой северо-восточной части фланга НАТО. Поэтому я думаю, что отношения США и Польши могут несколько отличаться от отношений с рядом других восточноевропейских стран, которые вступили в то, что сейчас является инициативой «17 плюс 1 BRI», даже страны ЕС подписываются на кредиты и проекты BRI (Belt and Road Initiative).

Симона Гао: Польша — единственная страна в Европе, которая не собирается использовать 5G Huawei?

Джон Ситилидес: Посмотрим, что произойдёт с Великобританией, и я думаю, что несколько стран ещё не приняли окончательного решения. Мы стремимся работать в этих странах настолько энергично, насколько это возможно, с убедительными аргументами. В конечном счёте, они примут решения, которые, по их мнению, отвечают их национальным интересам. Они думают, что могут заблокировать те области аппаратного и программного обеспечения 5G, в которых встроены «чёрные входы», используемые коммунистической партией Китая или китайскими военными для ведения шпионской деятельности. Но правительство США считает, что это будет очень трудно сделать. И я думаю, что во многом это просто вопрос представления фактов и, надеюсь, остальные европейские правительства убедятся, что в их интересах принять другую платформу 5G.

Часть 2. Бампер: Империя Huawei 5G расширяется за границей, что должны сделать Соединённые Штаты?

В гонке за 5G у мира мало альтернатив. Поддерживаемая Пекином компания Huawei является одной из трёх крупнейших компаний в мире, которая может поставлять широкий спектр современного сетевого оборудования. Две других — Nokia и Ericsson. Но Huawei по-прежнему доминирует на рынке 5G, государственные субсидии позволяют ей снижать цены по сравнению с другими компаниями.

Кроме того, отсутствие серьёзного американского конкурента в пространстве 5G затрудняет отказ от сотрудничества с Huawei.

Симона Гао: В самих Соединённых Штатах нет технологии 5G. Как вы думаете, это станет большой проблемой для США?

Джон Ситилидес: Это так. И у нас были компании, которые могли продвинуться в этом направлении, но они были полностью подорваны Huawei, а также своими ошибочными решениями за последние 10-15 лет. Поэтому у нас нет серьёзных конкурентов в этом направлении. И с точки зрения планирования, это ставит нас в очень опасную ситуацию в будущем. Нам нужно посмотреть, как мы можем поддержать такие компании, как Nokia и Ericsson, чтобы обеспечить большую защиту от кражи интеллектуальной собственности, чтобы наши собственные компании могли войти в пространство 5G и конкурировать с такой компанией, как Huawei, которая действительно смогла достичь удивительного уровня технологий за последние несколько лет. Так что мы в невыгодном положении. Однако признание проблемы — это первый шаг, и мы можем начать исследования и разработки. Стимулировать компании к тому, чтобы они начали переходить в это пространство. Но сегодня это вызов для США.

Симона Гао: То есть вы говорите о том, что США помогают Ericsson вместо разработки собственной технологии 5G, потому что, вероятно, уже слишком поздно. Правильно?

Джон Ситилидес: У нас система свободного рынка. Таким образом, правительство не собирается создавать компанию, чтобы войти в пространство 5G. Один из вопросов, которые предстоит решить в предстоящие месяцы и годы, заключается в следующем: что крупные технологические лидеры США будут делать не только с 5G и Huawei, но и в чём они хотят конкурировать с тем, что называется «Сделано в Китае 2025»? Президент Си Цзиньпин объявил, что Китай будет использовать подход командной экономики, инвестируя десятки, если не сотни миллиардов долларов, чтобы стать лидером мирового класса в области робототехники и информационных технологий, автоматизации, автомобилей без водителя, биофармацевтических препаратов, сельского хозяйства и аэрокосмической отрасли, а также целого ряда прорывных технологий, которые действительно помогут им продвинуться вперёд. У нас нет такой системы в Соединённых Штатах.

Симона Гао: Как вы думаете, правительство США должно стимулировать свои крупные технологические компании или даже предоставлять им субсидии для развития этих технологий?

Джон Ситилидес: Это очень сложный вопрос, который должен быть решен политически избирателями, а также основными партиями, которые кажутся столь поляризованными по другим вопросам. Субсидирование не является ролью правительства, большая часть бремени лежит на этих американских компаниях. Но они преследуют свои интересы, пользуясь преимуществами работы и получения прибыли в Соединённых Штатах, а не интересы страны. Я думаю, что нам нужно провести очень серьёзный диалог о чувстве долга или гражданской ответственности, чтобы остаться свободным и открытым пространством для конкурентной экономической и финансовой деятельности. Мы против командной экономики, контролируемой коммунистической партией, которая надеется обогнать Соединённые Штаты к 2049 году, как об этом публично заявили их лидеры. Поэтому это будет очень интересный общественный диалог между правительственными чиновниками, политическими лидерами и руководителями, а также лидерами бизнеса в секторе технологий США.

Симона Гао: Вы затронули очень важный интересный момент. Эти крупные технологические компании в США, кажется, просто не заинтересованы в подобных вещах, у них есть свои цели в мире?

Джон Ситилидес: Позвольте мне сказать, что в идеальной глобальной среде все страны действовали бы в рамках свободной и открытой международной экономики. Большинство американцев приветствовали бы Китай, если бы он действовал демократично и либерально, свободно и открыто, как часть международной экономической системы, в которой каждый имеет возможность конкурировать и участвовать. Это идеальный мир. Это не тот мир, в котором мы живём. Я полагаю, что международный ландшафт станет более сложным и опасным в ближайшие годы, потому что мы забываем, что коммунистическая партия Китая контролирует всё в Китае. И она надеется потенциально узурпировать США как лидера свободной и открытой международной экономики, а также создать другой тип глобальной экономики, который отвечает интересам коммунистической партии Китая, а не интересам международной экономики и её участников.

Пока в Пекине у власти находится коммунистическая партия ленинского типа, которая открыто заявляет о своих амбициях доминировать в торговле Азии, вытеснить Соединённые Штаты из Тихоокеанского региона, обогнать США как мирового лидера, требуется чувство гражданской ответственности. Мы создали великолепную систему здесь, но она хрупкая, и её нужно защищать, сохранять и поддерживать.

Секрет успеха:  Числа Фибоначчи

И когда технические руководители говорят, что они полностью отделены от политической и социальной реальности, это очень беспокоит. Мы должны принимать решения на основе фактов.

Симона Гао: Как вы думаете, их мотивация идеологическая или она ориентирована на прибыль? Или это сочетание обеих?

Джон Ситилидес: Думаю, что это в основном ориентировано на прибыль. И проблема заключается в том, что они не признают, что в свободной и открытой международной экономической системе, которой мы наслаждаемся на протяжении многих десятилетий, всё чаще возникает идеологическое разделение, особенно после окончания холодной войны с Советским Союзом. А всё более агрессивная и мускулистая китайская компартия контролирует китайскую экономику до такой степени, чтобы власть партии всегда была на первом месте, а всё остальное подпадает под это.

Большинство американских лидеров бизнеса не признают этого либо потому, что не знают, либо не хотят знать. Они хотят получить доступ к огромному китайскому рынку. И с точки зрения бизнеса, вы не можете их винить. Китай вырос за последние 20 лет с тех пор, как мы позволили ему вступить во Всемирную торговую организацию. Но обратите внимание на то, как фраза «права человека» исчезла со всё большего числа международных форумов. Потому что, если мы говорим о правах человека, нам приходится сталкиваться с реальностью того, что происходит в Китае. Президент Си Цзиньпин очень ясно дал понять, что между социализмом с китайскими характеристиками и западной системой свободного рынка существует внутренняя напряжённость. И я думаю, что это станет более очевидным в ближайшие годы.

Симона Гао: Это очень важно. Я думаю, что это также имеет отношение к торговым переговорам США и Китая. Правительство США требует от Китая внести структурные изменения в их экономику, в торговые отношения между США и Китаем. Но, по сути, они просят, чтобы коммунистическая партия Китая изменила способ управления экономикой и способ управления страной. Я думаю, что это почти невыполнимая миссия. Что же останется для торговых переговоров и торговых отношений между США и Китаем?

Джон Ситилидес: Во-первых, мы стараемся защищать американские экономические интересы. Мы защищаем американских рабочих и американский бизнес от несправедливых и несбалансированных отношений с Китаем. Я должен отдать должное президенту Трампу. Я имею в виду, что есть много споров о его стиле руководства, но по одному вопросу во всё более поляризованном Вашингтоне есть согласие между республиканцами и демократами — в том, что пришло время сбалансировать торговые соглашения с Китаем. Большая часть того, что делает Китай, была раскрыта и стала достоянием общественности. Теперь мы вынуждены решать эти проблемы. Но вы подняли некоторые очень важные моменты, Симона. Существуют структурные проблемы, которые действительно связаны с отношениями между государством и гражданами в Китае. Есть области, которые улучшаются более быстро, такие как покупка большего количества американских продуктов питания, поиск того, что можно сделать с манипулированием валютой, защита интеллектуальной собственности и тому подобное. Я думаю, что администрация Трампа предпочла бы более обширное, более всеобъемлющее соглашение о структурной реформе. Мы склонны считать коммунистическую партию Китая монолитной с точки зрения абсолютного ленинского типа контроля над всеми аспектами китайского общества. Правильно? И Пекин не скрывает это.

Но с экономической точки зрения, более открытая китайская экономика времён реформ и открытости Дэн Сяопина была бы лучше для китайского народа, потому что они стремились продвинуть более либеральные отношения и обеспечить более прочную основу для будущего экономического роста Китая. Но сторонники жёсткой линии считают, что слишком глубокие реформы и слишком большая открытость начинают разрушать и в конечном итоге ослабят власть коммунистической партии Китая. Поэтому в апреле или мае этого года они задержали дальнейший прогресс в переговорах.

Вот почему у нас были эти тупые разговоры в течение лета, и я думаю, что администрация Трампа понимает, что сейчас у них есть преимущество. Поэтому они собираются заключить многоэтапное торговое соглашение, первый этап которого, как мы надеемся, начнётся в ближайшие несколько недель. Но, как вы заметили, на самом деле не рассматриваются структурные реформы, потому Пекин не собирается их проводить. Никто не может заставить Пекин провести структурные реформы извне. Но мы можем начать двигаться в этом направлении. Есть проблемы в Китае, ослабляющие экономику: демография, безработица, ухудшение состояния окружающей среды, долговые пузыри. Эти проблемы заставляют чиновников коммунистической партии переосмыслить структуру реформ. Но из-за политических реалий нам придётся ждать структурных реформ. А пока мы возьмём то, что сможем получить, а затем попробуем начать переговоры по другим частям этого торгового соглашения в ближайшие месяцы.

Часть 3

Симона Гао: Очень, очень интересно. Но даже при Дэн Сяопине Китай не был рыночной экономикой. Это потому, что рыночная экономика нуждается в политической системе, чтобы поддержать её, и Китай, по моему мнению, принципиально не может осуществить эту трансформацию. Посмотрите, что они делают сейчас. Они отменяют приватизацию компаний. Теперь партия частные компании делает государственными, извлекая из них пользу, и всё в таком духе. Так что они не собираются открываться дальше. Они полностью изменяют процесс. Поэтому я сильно сомневаюсь, что коммунистическая партия Китая сделает структурные изменения. Как вы думаете, экономика США и Китая должна быть разделены?

Джон Ситилидес: Несколько вещей здесь. Я думаю, что администрация Трампа признаёт, что ей нужно получить максимум возможного в плане изменения направления торговых соглашений между США и Китаем, которые наносили такой ущерб экономике США в течение последних 20 лет. Что касается структурных реформ, то они могут происходить внутри Китая, потому что существуют внутренние противоречия сейчас внутри китайской экономики, существует серьёзная напряжённость. У китайских политических лидеров нет иного выбора, кроме как начать её устранять, так что это будет внутренняя проблема. Также нет никаких гарантий, что Си Цзиньпин останется генеральным секретарём Коммунистической партии Китая.

Ему дана беспрецедентная власть, со времён Мао Цзэдуна, верно? Так что теперь мысли Си Цзиньпина включены в китайскую конституцию. Это почти культовый статус для генерального секретаря. Но если ему не удастся защитить экономику Китая, или другие лидеры коммунистической партии Китая считают, что он эффективно не поддерживает первенство коммунистической партии Китая, нет никаких гарантий, что он выживет. Так что у Китая очень неопределённое политическое будущее.

И многое из этого основано на том, что в Китае есть серьёзные проблемы, которые большинство из нас за пределами Китая не очень хорошо понимают. Большинство американцев не очень хорошо понимают Китай. Конечно, наши политические лидеры тоже не очень хорошо понимают Китай. Но если вы поговорите с китайцами и людьми, которые очень хорошо знают Китай, они смогут указать на ряд очень серьёзных проблем в ближайшие один, три, пять, десять лет, которые повлияют на Китай. Поэтому мы понятия не имеем, что нас ждёт в Китае. Что мы можем сделать, так это контролировать свои действия и убеждать наших союзников решать эти проблемы и продвигаться вперёд таким образом, чтобы дать нам как можно больше конкурентного преимущества в будущем. Но то, что происходит в Пекине, мы не в состоянии контролировать.

Симона Гао: Да, это верно. Более открытые лидеры коммунистической партии хотят структурных изменений в экономике. Но эти структурные изменения отличаются от того, что ищет Трамп. Существуют структурные дисбалансы в китайской экономике. Например, они больше инвестируют в инфраструктуру и тому подобное. Это то, что двигало китайский ВВП десятилетиями. Таким образом, у них есть эта проблема. Но структурные изменения, о которых говорит администрация Трампа, касаются принудительной передачи технологий и тому подобного. Структурные изменения в экономике, которые ищет китайское руководство, непредубежденное китайское руководство. Я не знаю, будут ли они напрямую касаться торговых отношений США и Китая.

Джон Ситилидес: Хорошо, имейте в виду, что цель администрации Трампа состоит в том, чтобы открыть китайскую экономику и китайский рынок, чтобы американские компании и потенциальные экономики из других частей мира могли честно конкурировать с Китаем. Другими словами, надо устранить все несправедливые преимущества, которыми обладает Китай и которые предоставляет ВТО. Цель в том, чтобы предоставить Соединённым Штатам и нашим компаниям столько конкурентной открытости или возможности для процветания в Китае, сколько мы дали китайским компаниям для процветания в США.

Если американские компании смогут конкурировать на свободном честном и открытом рынке, мы сможем превзойти китайские компании и компании любой другой страны, как мы сделали во многих других секторах. Цель состоит не в том, чтобы содействовать структурным реформам, которые, по мнению китайской коммунистической партии, угрожают её власти над Китаем. Это не цель администрации Трампа. Стратегию смены режима ни одна страна сейчас не планирует продвигать в Китае. Мы имеем дело с руководством Китая, какое оно есть, а не таким, как хотелось бы. Поэтому, учитывая реальность того, что коммунистическая партия, вероятно, останется у власти в обозримом будущем, не обязательно навсегда, но будущем, вы получите то, что сможете в этих обстоятельствах. И это то, что администрация Трампа собирается сделать, несовершенное и частичное торговое соглашение. Но это ставит нас в гораздо более сильные позиции сегодня и в следующем году, чем мы были в 2020 и 2020 годах.

Симона Гао: То есть вы согласны с президентом Трампом в вопросе частичной торговой сделке с Китаем. Вы думаете, что это хорошо?

Джон Ситилидес: Я бы хотел, чтобы мы могли добиться большего, но это лучшее, что мы можем сделать прямо сейчас. У китайцев есть право голоса, они не собираются давать Вашингтону всё, что Вашингтон хочет. Так что это первый этап. Если Трамп останется на второй срок, он сможет вернуться в Пекин и сказать: «Теперь у вас есть ещё четыре года со мной, давайте вернёмся к столу переговоров». В противном случае они будут иметь дело с президентом США, с которым легче вести переговоры, если они вообще будут вести переговоры.

Симона Гао: Итак, вы думаете, что суть в том, что президент Трамп не стремится к смене режима в Китае.

Джон Ситилидес: Да. Он не ищет смены режима в Китае.

Интервью с Джоном Труби

Вопрос: Что посоветуете делать писателям для развития уникального голоса и стиля?

Голос и стиль – одни из самых неправильно понимаемых элементов повествования. Это не просто уникальная манера письма и разговора. Голос и стиль определяются информационным наполнением. А для хорошего информационного наполнения нужна оригинальная идея, воплощенная в сюжет с правильной структурой. А это крайне редкое сочетание.

Это вопрос из области процесса написания. Уникальность голоса и стиля – это аспект, которым следует озаботиться ближе к концу процесса. В начале процесса нужно определиться с оригинальной идеей. Для этого необходимо углубиться в замысел и использовать приемы повествования, которые раскроют элементы идеи, присущие только вам.

Следующий этап процесса – выбор правильной структуры сюжета. Сюда относятся все приемы, используемые для создания характера, интриги и мира повествования. Если все эти приемы освоены, значит, уже пройдено 90% пути к написанию сценариев, в которых безошибочно угадывается уникальный голос и стиль автора.

Вопрос: Могли бы вы описать условности основных жанров голливудского кино?

Большинство авторов считают, что написание сценариев для жанрового кино требует знания определенных правил. Но жанровые условности – относительно поверхностные элементы повествования, не имеющие особого отношения к написанию выдающегося жанрового сценария, выделяющегося из общей массы.

Я считаю выраженность жанра первым правилом Голливуда: именно продажей жанрового кино и занимается Голливуд, поскольку на него есть спрос у мирового зрителя. Поэтому, чтобы стать успешным сценаристом, нужно дать Голливуду и зрителям то, чего они хотят.

На всех занятиях, посвященных жанрам кино, я не устаю говорить: чтобы постичь тонкости жанров, нужно выйти за пределы условностей и попытаться понять их сущность. Каждый жанр – это уникальная и крайне детализированная сюжетная форма, количество сюжетных поворотов (событий) в котором колеблется от 8 до 15. Но задача сценариста не просто вставить сюжетные повороты, но выйти за их рамки. Другими словами, сценарист должен завернуть сюжетные повороты оригинальным образом, чтобы зритель не просто заметил наживку, но и проглотил ее.

Секрет успеха:  Продажа сайта как и где продать сайт

На третий день мастер-класса «Анатомия сюжета» я объясняю основы 12 ключевых жанров, в которых сняты 99% всех фильмов. И рассказываю, как выйти за пределы жанровых форм, если это возможно. Вот список этих жанров: ужасы, фэнтези, научная фантастика, миф, боевик, детектив, криминальная драма, триллер, мемуары по реальным событиям (включая биографический фильм), мелодрама, культовое кино и комедия. Я также объясняю, как писать сценарии в крайне важном смешанном жанре, т.к. в Голливуде принято сочетать в одном сценарии два, три и даже четыре жанра.

Вопрос: Какие бытуют мифы о том, как стать успешным сценаристом в Голливуде?

1. Главное иметь связи.

Да, Голливуд построен на взаимоотношениях. Конечно, если вы – близкий друг Джорджа Клуни, то у вас есть преимущество. Но, как ни странно, не такое уж и большое. Суть в том, что немногие авторы обладают навыками, необходимыми для написания профессионального сценария, который Голливуд захочет купить. Когда выдастся редкая возможность завязать отношения на высоком уровне, нужно просто войти в нужную дверь с чертовски хорошим сценарием в руках. Второго шанса не будет. Важные люди должны знать, что вы – профессионал и мастер своего дела. Одним из немногочисленных преимуществ писателя является то, что профессионализм и мастерство видны на страницах сценария. Это тяжело, но при должном усердии, возможно.

2. Нужно только представить идею нужному человеку, получить заказ на сценарий – и дело сделано.

Питчинг – это несерьезно. Если у вас нет репутации Аарона Соркина или Стива Заиллиана, свою идею вы сможете презентовать только парню, который работает ассистентом другого парня, который делает копии. Даже если удастся презентовать свою идею людям, имеющим какой-то вес в студии, вот что они ответят, без вариантов: «Идея действительно хорошая. Пишите сценарий. Хочу быть первым, кто его прочтет. До свиданья».

Идей полно. Профессионально написанный сценарий – редкость. С начала рецессии 2008 года даже лучшим сценаристам Голливуда с трудом удается продавать идеи. Забудьте о питчинге, начните писать хороший сценарий.

3. В сценарии должно быть три акта и 2-3 поворотных точки.

Так одним предложением можно описать концепцию «трехактной структуры сценария». Это огромное заблуждение, которому учат всех начинающих сценаристов, разрушая карьеры 99,9% из них. Трехактный сценарий – это, в худшем случае, механическая писанина. Такой подход порождает чрезмерно упрощенный способ мышления и написания. И пожизненное звание сценариста-любителя вам гарантировано.

Приведу один пример. Стандартное количество сюжетных точек среднестатистического голливудского фильма колеблется от 7 до 10. Если это детектив, криминал или триллер, их должно быть еще больше. Что же предпочтет жаждущий интриг Голливуд: ваш сценарий с тремя поворотными точками или сценарий, где их 7 или даже 10?

Трехактную структуру оставьте новичкам. Перенимайте приемы, которые используют профессионалы для достижения успеха.

Вопрос: Допустим, у автора есть идея для сценария. Какие вопросы он должен задать самому себе прежде, чем начать писать?

Это самый опасный момент для писателя. Почему? Потому что практически не от чего отталкиваться. При этом нужно докопаться до сути идеи, чтобы сразу понять, получится ли из нее сценарий на 110-120 страниц. Вот тут-то и приходят на помощь мастерство и техника.

При применении приемов для разбивки идеи сюжета, обнаруживается удивительный факт: 9 из 10 идей непригодны для написания сценариев. Они перенасыщены структурными проблемами, которые не решаемы, каким бы хорошим рассказчиком вы ни были.

Крупнейшая ошибка любителя заключается в том, что вдохновленный появлением идеи новичок тут же приступает к написанию сценария. А через 15-25 страниц он заходит в тупик, из которого нет выхода.

Чтобы избежать этого, для начала проанализируйте, какие структурные проблемы скрыты в идее. Сосредоточьтесь на потенциальном главном герое и попробуйте понять, получится ли на основе этой идеи построить достаточно сложную фабулу и написать сценарий объемом до 120 страниц.

Вопрос: Как понять, что сюжет, который планируешь воплотить в киносценарий или роман, «потянет» на целый фильм или книгу?

Существует немало факторов, определяющих хороший сюжет. Чтобы понять, получится ли из идеи сюжета роман или киносценарий, нужно обратить особое внимание на два структурных элемента, которые видны уже из предпосылки: линия желания и оппозиция. Цель героя – это остов сюжета. Она должна пронизывать все повествование до самого конца. Поэтому цель должна быть труднодостижимой и требующей большого количества сложных действий.

Придумывая оппозицию, нужно выделить одного персонажа на роль главного оппонента, пытающегося помешать герою в достижении цели. Также следует поразмыслить над другими персонажами, которые тоже противодействуют желанию героя, но по разным причинам, и используют стратегии противодействия, отличные от стратегий главного оппонента.

Вопрос: Персонаж рождается из фабулы или фабула из персонажа?

Это вопрос из разряда 22 хитростей хорошего повествования. Фабула – это череда действий главного героя на пути к своей цели. Персонаж – это не какая-то единица, стоящая особняком от фабулы. Не бывает полностью развитых персонажей в начале сюжета. Персонаж определяется действиями, совершаемыми героем по ходу развития сюжета. Другими словами, сюжет и персонаж являются взаимно определяющими по отношению друг к другу. Без сложного главного персонажа, совершающего основные действия, хороший сюжет не возможен. А без запутанного сюжета, раскрывающего всю сущность главного героя, не создашь хорошего сложного персонажа.

Взаимоотношение «фабула-персонаж» подобно контуру обратной связи: улучшая одно, вы автоматически улучшаете и другое. Главное – помнить одну важную вещь: чтобы создать стоящую историю, персонаж и фабула должны быть связаны между собой органичным и замысловатым образом.

Вопрос: По каким критериям можно определить хороший сюжет?

Их много. Но есть основополагающее правило: в хорошем сюжете фабула определяется персонажем, а персонаж вытекает из фабулы. Большинство писателей не проводят различий между сюжетом и фабулой. Но это разные понятия. Сюжет – это идеальный союз персонажа и фабулы.

Хороший рассказчик ведет две линии: успех персонажа на линии действия и внутренние перемены, происходящие с персонажем. Зритель хочет видеть героя преуспевающим на обеих линиях. Писатель превращает эти две линии в одну, объединив фабулу и персонаж на глубинных уровнях по всей структуре повествования.

Существует немало способов связки фабулы с персонажем. Я рассказываю о них на мастер-классе «Анатомия сюжета» при рассмотрении 22 структурных элементов любого хорошего сюжета. Эти 22 элемента представляют собой конкретные поворотные точки, в которых фабула переплетается с персонажем от начала и до конца. Они крайне важны, т.к. подводят писателя к середине сценария – центральный момент, на котором проваливаются 90% авторов.

Вопрос: Мир, создаваемый автором в сценарии, может быть большим, как Вселенная, или маленьким, как квартирка. Какими факторами определяется размер мира повествования?

Мир повествования – один из трех или четырех важнейших элементов хорошего сценария. Львиной долей своего невероятного успеха «Гарри Поттер» обязан потрясающим деталям мира повествования. В моем курсе «Анатомия сюжета» этот вопрос рассматривается очень подробно, потому что немногие авторы понимают принципы создания и детализации мира повествования. Считается, что мир повествования – это любое место, где происходят события сюжета. На деле же, мир повествования заключает в себе огромную значимость для зрителя.

Создавая мир повествования, нужно, прежде всего, определиться с местом действия. Место действия – это своего рода стена, окружающая мир. Все, что внутри нее, является частью сюжета, а все, что за ее пределами – нет. Определившись с местом действия, нужно связать мир с главным персонажем. Другими словами, мир повествования является выражением сути главного героя. Затем создайте основные столпы мира повествования, которые обычно находятся в некоторой оппозиции друг к другу. Возьмем, к примеру, Средиземье из «Властелина колец». Растения и вода в Средиземье воплощают силы любви и жизни, а горы и металл – силы абсолютной власти и смерти.

Вопрос: Написание хорошего меткого диалога – одна из сложнейших задач. Как наделить персонажа уникальным голосом?

Этот элемент повествования тоже часто понимают неправильно. Конечно, личность персонажа находит отражение в уникальной манере разговора. Но настоящий фокус связан с двумя важнейшими структурными элементами: потребность и желание персонажа – первые два из семи основных этапов структуры сюжета. Знание слабостей каждого персонажа, которые им предстоит преодолеть в жизни, и осознание желаний каждого из них сообщают персонажу «характер» – то, что сокрыто в глубине души. Эти два элемента и определяют манеру разговора персонажа. Затем добавляются индивидуальные личностные особенности, предпосылки и качества – и у персонажа появляется свой характерный голос.

Вопрос: Назовите самое большое заблуждение с точки зрения изучения и понимания структуры сюжета?

Большинство писателей обречены, т.к. не выходят за рамки трехактной структуры, суть которой в механической условной разбивке сюжета. Что угодно можно разделить на три части, но это не поможет придумать достаточно сложный сюжет для написания профессионального сценария.

Реальная структура сюжета, называемая также глубинный сюжет, органична. Она не навязывается извне, а исходит изнутри героя. Другими словами, это процесс развития героя как личности по мере развития сюжета, последовательность действий, испытывающих героя на прочность.

Нелегко перейти от трехактной структуры сюжета к органичной. Трехактная структура – это чудодейственное средство, на которое все так отчаянно надеются. Но оно не работает. Забудьте о нем. Органичная структура сюжета требует от автора глубочайшего знания своего героя и способности придумывать события, которые неотвратимо приведут персонажа к кардинальным переменам в характере. Тех, кто освоит органичную структуру, ждет небывалая награда. Так становятся профессионалами.

Вопрос: Назовите три первоисточника, не по сценаристскому ремеслу, которые помогли бы писателям отточить свое мастерство?

Я назову два. Это всеми признанные книги, которые должен знать и досконально изучить любой серьезный писатель. Читаются они нелегко, но в них сокрыто глубокое знание писательского дела.

1. «Поэтика пространства» Гастона Башляра, лучшая книга о мире повествования из всех когда-либо написанных.

2. «Анатомия критики» Нортропа Фрая, особенно, первое эссе о теории героя.

Вопрос: Похоже, в настоящее время в Голливуде идет повальная «перезагрузка». Это и переделка «Вспомнить все», и перезагрузка франшизы «Бэтмена», и прочее. Что вы посоветуете на случай переделки, перезагрузки или повторной экранизации предыдущего сценария?

Секрет лучших перезагрузок последнего десятилетия – «Казино Рояль» (Бондиана), «Идентификация Борна», «Бэтмен: начало», «Звездный путь» и, из самого свежего, «Восстание планеты обезьян» — заключается в том, что авторы сценария наделили своих героев слабостями и потребностями. Слабость-потребность – первые из семи основных этапов структуры сюжета. Еще десять лет назад мифические герои и герои боевиков не наделялись глубокими пороками характера, т.к. здравый смысл подсказывал, что супергерой должен быть несгибаем и вести себя героически на протяжении всего сюжета. Но расхожая мудрость оказалась неверной. Характеры получались скучными, а фабула являла собой лишь непрерывную серию трюков, которыми изобилуют экшен-фильмы.

При перезагрузке герой наделяется слабостями и потребностями. Это придает характеру глубину, и герой становится ближе к зрителю. Фабула пришлифовывает характер и придает ему индивидуальности. Это вызывает у зрителя восхищение и чувство причастности.

Вопрос: При прочтении сценария, какие опасные признаки и проблемные места бросаются в глаза с самых первых страниц?

Самый серьезный сигнал опасности: писателю не удалось зацепить читателя с первых 5-10 страниц. Значит, автор не знаком со структурой сюжета. Большинство сценаристов не раз слышали, что читателя нужно зацепить быстро, но их не научили, как это сделать. Опять-таки, все дело в понимании сути структуры сюжета. При рассмотрении 22 элементов структуры любого хорошего сюжета на мастер-классе «Анатомия сюжета», я объясняю, какие ключевые структурные элементы нужно вводить на первых 5-10 страницах, чтобы зацепить читателя. И я гарантирую, если вы это сделаете, то не просто заинтересуете читателя, а отправитесь вместе с ним в незабываемое для него путешествие в мир повествования.

Писательское ремесло – нелегкий труд, но ему можно научиться и овладеть мастерством. Пусть вас не пугают сложности. Действуйте постепенно, шаг за шагом, и однажды на вопрос о вашей профессии вы сможете с гордостью ответить: «Я писатель».

Семинар пройдет 22,23,24 июня в Центральном Доме Архитектора, Гранатный пер. 9.

Брокеры БО, дающие бонусы за открытие счета:
  • БИНАРИУМ
    БИНАРИУМ

    № 1 в рейтинге! Гарантия честности, высокий доход! Хороший выбор для начинающих. Бонус за регистрацию счета!

  • ФИНМАКС
    ФИНМАКС

    Разнообразные торговые инструменты для опытных трейдеров!

Добавить комментарий